haradok.info

Информационный портал

Социальные сети:

Новости Городка Общество

27.04.2020 12:53

944 просмотра

0 комментариев

«Хватило бы сил и кадров дожить до конца». Посмотрите на медиков той самой реанимации, которая на передовой

«Грязная зона». «Чистая зона». Так сегодня разделена Витебская городская клиническая больница скорой медицинской помощи. Да уже, впрочем, почти все клиники страны. В каждой части действуют свои правила. Особый риск для медиков — в «грязной зоне»: здесь лежат пациенты с пневмониями, в том числе коронавирусными. О том, как там работают врачи, медсестры и санитары и как себя чувствуют пациенты, — в репортаже TUT.BY.

Первые пациенты с COVID-19 и тяжелыми пневмониями поступили в БСМП 3 апреля. Такие больные занимают два больших здания: терапию и роддом. Это около 290 коек — и практически все они заняты. Остальные корпуса больницы работают как обычно.

На медиках, которые работают с «ковидными» больными, — особая нагрузка. До конца смены они не покидают «грязную зону»: то есть палаты и другие помещения, где оказывают помощь таким пациентам.

К «грязной зоне» относится и реанимация. У врачей в этом отделении смена длится 8 часов, у медсестер чаще всего по 12.

Граница между зонами — желтая штора. Ее еще здесь называют «шлюзом».

Чтобы работать в «грязной зоне», наш фотограф тоже надел ПЧК и всю остальную защиту

Чтобы войти в «грязную зону», медику нужно сделать отметку в журнале здоровья. Надеть противочумный костюм (ПЧК), бахилы, перчатки, респиратор, щиток для лица. И пройти через желтую штору. Все — он на работе.

Закончив смену, медик снимает перчатки, обрабатывает руки, потом снимает ПЧК, проходит через желтую штору. Все — он в «чистой зоне».

В «грязную зону» ничего нельзя заносить и выносить оттуда. Медики предпочитают не брать туда даже телефон. Если все же он им там нужен, то его заматывают в пищевую пленку. Едят, ходят в туалет — только в «чистой зоне».

Комната отдыха в «чистой зоне»

Завотделением Владимир Мартов: «Только чтобы у нас хватило сил и кадров дожить до конца пандемии»

Заведующий отделением анестезиологии и реанимации Владимир Мартов в медицине — 29 лет:

— Я — из медицинской семьи: отец — хирург, профессор, мама — инфекционист. Медики — жена, сестра, муж сестры. 10 лет я отработал в 1-й городской больнице. Потом с отцом мы перешли в БСМП. Трудился тут анестезиологом. А последние лет пять заведую отделением анестезиологии и реанимации.

Владимир Мартов

Доктор Мартов призывает смотреть правде в глаза:

— Расчет на то, что коронавируса в Витебске нет, — неправильный. Он есть. И он — везде. Но «выстреливает» он по-разному. Один человек попадает в больницу, а второй может не болеть и ничего не чувствовать, но при этом быть переносчиком.

Владимир вспоминает, как началась вспышка:

— Вначале до нас доносилась отдаленная канонада: эпидемия была за границей. Потом пришли «залетные» случаи и в Витебск. Первыми пациентами с коронавирусом у нас были работники холдинга «Марко»: они приехали из командировки в Италию. Их положили в «инфекционку» — и этот очаг более-менее локализовали. Было и еще несколько очагов: вокруг людей, которые к нам откуда-то приезжали. Это было в первой половине марта. Но уже тогда мы поняли: вирус — в городе. И да — вскоре хлынул рост пневмоний. Витебск прозвучал на всю страну.

А больницы продолжали оказывать помощь пациентам: кто-то лечил сердце, кто-то оперировал вены. В эти больницы попадали люди с коронавирусом, про который никто, даже сами инфицированные, еще не знали. С ними контактировал медперсонал — неподготовленный, без средств защиты. Так появились очаги инфекции, можно даже сказать, эпидемия в медучреждениях.

В такой очаг вначале попала 1-я городская больница.

— Пошли первые умершие. Именно там умер первый в Витебске медработник — медсестра Светлана Киселева. Потом полыхнула бывшая «железнодорожная» больница. Там заболели и медики, включая администрацию. Потом «пожар» подобрался к областной клинической больнице. Она большая, и там было несколько очагов инфекции. Появилась вторая жертва среди витебских медиков — медсестра этой больницы Надежда Фомина. Повторюсь: медперсонал во всех этих больницах не был защищен.

У медиков БСМП, по словам Мартова, также поначалу не было защиты: «Мы ездили по другим больницам, смотрели их больных. Перчатки и халат надевали, а вот маску находили с трудом. Что уж говорить про ПЧК. Потом министр [здравоохранения Владимир Караник] пообещал — и привез витебским медикам средства защиты. Он тогда здорово поддержал нас и морально».

С начала апреля БСМП, где оборудовано около 100 кислородных точек, принимает больных с пневмониями, в том числе коронавирусными.

— В первый день, 3 апреля, мы за два часа эвакуировали к себе 60 пациентов из 1-й городской больницы. В том числе забрали и лечившихся там медработников. Потом задействовали «под коронавирус» и наш роддом. Сейчас у нас из 290 коек в терапии и роддоме заняты где-то 270–280. Это очень много. Но с каждым днем врачи учатся работать все четче и четче. Уже привыкли к происходящему. Пациентов с пневмониями лечат не только терапевты, но и гинекологи, и неврологи, и другие специалисты.

Ольга Козлова, врач отделения анестезиологии и реанимации БСМП

В отделении анестезиологии и реанимации — более 100 сотрудников, из них 30 врачей.

— Я рад, что в этот корпус с «грязной зоной» пришли люди, которые понимают: здесь — настоящая работа. Тут нужно постоянно думать и нельзя ошибаться. Но у нас были и дезертиры — врачи, которые испугались идти в «грязную зону». Они брали больничные, рассказывали сказки. Это стыдно, неприятно. И не очень теперь понятно, как мы будем строить работу с ними дальше.

— А как же клятва Гиппократа? Они о ней забыли?

— Да придумки все это! Нет никакой клятвы Гиппократа. Я давал «Присягу врача Советского Союза». Говорил, что всегда буду помнить об ответственности перед советским государством. Эту строчку я помню. А чтобы я убивался на работе без средств защиты в пандемию, такого в присяге не помню. Врач — такой же человек, как все. Он должен думать так же и о себе, и о своей семье. Но доктор в Беларуси не имеет дома, сада и бунгало, как зарубежные коллеги. Поэтому много талантливых специалистов уехало за рубеж. Многим из них надоело бороться с системой.

За работу в условиях пандемии медикам обещают поднять зарплату.

— Посмотрим, какие будут доплаты. Коллег это волнует. Потому что врач в реанимации должен вести 6 больных. А сейчас он бегает по корпусу, смотрит за 30 больными, переворачивает их на живот, отвечает на вопросы их родственников...

Максим Асинский, врач отделения анестезиологии и реанимации БСМП

— А вас интересует повышение зарплаты?

— Я об этом меньше всего думаю. Меня волнует, чтобы у нас хватило сил и кадров дожить до конца пандемии. Буквально вчера у меня заболели еще два врача. Еще переживаю, чтобы хватило мест для пациентов, чтобы всем хватило кислорода.

Доктор Мартов признается, что его вымотал «напряг в течение месяца»:

— У меня жуткие ночные кошмары. Потому что нет ощущения, что все под контролем. Вроде только ты все под него взял, а оно потихонечку разваливается. Боишься что-то не успеть, кого-то недосмотреть... Кроме того, сейчас в медицинских кругах обсуждают: произойдет ли в Могилеве то, что произошло в Витебске. Могилевские коллеги — крутые профессионалы. Но слушают ли их в высших эшелонах власти — вот в чем вопрос. У нас нация очень умных людей. Но какие принимаются в итоге решения, вы видите.

Врач Ростислав Савицкий: «Катастрофа может возникнуть неожиданно»

Врач-реаниматолог Ростислав Савицкий рассказывает, что его рабочий день начинается с обхода пациентов в реанимации.

Ростислав Савицкий. Помните его? Это доктор, которого в пандемию собирались призвать в армию. К счастью, Минобороны приняло мудрое решение

— Затем смотрим листы назначения: корректируем, коллегиально решаем, может, что-то в лечении надо добавить, а что-то убрать. Лист назначения переписывается — и идет на пост медсестре. Потом — утренний консилиум. А уже после 10 часов идем смотреть пациентов в отделение. Всех их мы должны осмотреть до 14 часов. Больных много, но каждому стараемся уделить максимум внимания, чтобы не прозевать катастрофу, которая может возникнуть очень неожиданно.

Медсестра Наталья Колесникова: «Коронавирус у моих мамы и папы. От пневмонии умерла моя коллега»

В «докоронавирусные времена» Наталья Колесникова работала медсестрой в ЛОР-отделении. Но когда БСМП перепрофилировали, ей выпало дежурство, на котором принимали больных с пневмониями.

— Это был шок для нас! Все поначалу находились в прострации: казалось, это происходит не с нами. А потом понеслось, посыпалось! И — стали привыкать.

Медсестра Наталья Колесникова

Наталья рассказывает, что ее родители заболели тяжелыми пневмониями. У обоих — положительный анализ на коронавирус.

— Мама работает старшей медсестрой в 1-й городской больнице. Она ничем не оснащена, и там заразилась не только она, а еще много медработников. Когда мама болела, я звонила врачам и спрашивала о ее состоянии. Мне говорили: молитесь. Я зачеркивала в календаре дни, пока прошел критический период. Потом маму из 1-й городской забрали сюда, к нам в БСМП. И тут ее наши врачи вытащили. Спасибо огромное им за это!

Наталья не скрывает возмущения:

— Я не понимаю, как руководство 1-й городской больницы могло так поступить со своими сотрудниками. Понимая, что к ним везут «ковидных» пациентов, медикам не выдали даже минимальную защиту! Это очень страшно. Наше же руководство выдало всем защиту. Кроме того, нас подготовили, как работать в «грязной зоне»: мы по 25 раз все «отрепетировали» прежде, чем туда войти.

Сейчас в «инфекционке» лежит отец Натальи:

— Он ветеран войны в Афганистане, офицер. Когда у него подтвердился коронавирус, его забрали в «афганский центр». Там папа просто пролежал 4 дня. Поступил туда с односторонней пневмонией. А в «инфекционку» его отвезли уже с одышкой, низкой сатурацией. Он там более двух недель, состояние — средней тяжести.

Сама медсестра также болела, но в легкой форме. 14 дней была на самоизоляции.

Наталья Колесникова знала Светлану Киселеву — умершую медсестру из 1-й городской:

— Очень жаль Свету, которая так трагически ушла: умерла от пневмонии, заразившись вирусом на работе. Я ее знала, мы с ней начинали вместе работать. Сильно переживала: у нее ведь остался маленький ребенок. Первое время я вообще очень сильно пропускала все это через себя. Мне было жалко смотреть на больных. Возвращалась домой в слезах. Сейчас тоже тяжело, но я уже как-то внутренне собралась. Ничего не поделаешь, надо работать. Помогать людям — такая у нас профессия.

Владимир Савейко и Анастасия Селезнева — медицинские работники среднего звена отделения анестезиологии и реанимации БСМП

— Что сделаете, когда вылечите последнего больного коронавирусом?

— Ой, вам такое нельзя писать! — смеется Наталья. — А если серьезно, то выдохнем. Просто выдохнем. Я хочу, чтобы обратно вернулось наше ЛОР-отделение и чтобы снова наладился привычный рабочий процесс. Теперь об этом вспоминаю с ностальгией. Все познается в сравнении.

Санитарка Наталья Суворова: «Первое время приходили домой — и трупами ложились!»

Наталья Суворова раньше была санитаркой в перевязочном кабинете ЛОР-отделения.

— А сейчас я просто санитарка. Мы теперь все под одной гребенкой — в терапии. И все впряглись в «это». Тяжело. Очень хочется назад, в свой перевязочный кабинет. Но я понимаю, что это случится нескоро. И терплю, как и все остальные. Сейчас всем медикам нелегко.

Иногда медработникам удается выкроить минутку отдыха

Наталья признается, что в спецзащите убирать трудно:

— От масок и защиты уже началось раздражение. И его ничем невозможно снять. На тебе маска, костюм, защитный шлем. Или «забрало», как мы шутим. Дышать трудно. Пока уберешь в палате, вся мокрая. Выходишь в «чистую зону» и стоишь несколько минут, чтобы немножко остыть.

Наталья Суворова горячо благодарит волонтеров, которые обеспечивают медиков горячими обедами.

— Спасибо большое, все очень вкусно! Дома-то готовить некогда. Первое время приходили — и трупами ложились! Поэтому когда тут думать про ссобойки на работу? А так идешь на смену — и у тебя голова не болит хотя бы об этом.

Пациент реанимации, врач Роман Антоненко: «Либо у власти мало консультантов по медицине, либо к ним не прислушиваются»

Роман Антоненко отдал медицине 38 лет. Из них 21 год отработал в областной клинической больнице. Потом 13 лет заведовал отделением анестезиологии и реанимации БСМП. Сейчас — врач-реаниматолог здесь же.

А прямо сейчас он пациент — у своих же коллег.

Доктор Антоненко заболел, потому что «ходил по больницам с больными коронавирусом, а защиты у медиков тогда еще не было».

— Отдежурил смену, чувствовал себя нормально. Потом появились слабость, ломота, резь в глазах. И вот уже три недели, как болею. Две первые недели было очень плохо. И это притом что я веду здоровый образ жизни, занимаюсь горным туризмом, спортивным ориентированием. А тут понял: с коронавирусом — не шутят. Но спасибо коллегам, они помогают мне справиться с болезнью. Они внимательны ко всем. Работают на износ, выкладываются на 200 процентов. В БСМП хорошая аппаратура, достаточно лекарств.

Валентина Аблецова, рентген-лаборант

По мнению опытного врача Антоненко, в Беларуси нужно вводить карантин:

— Простыми мерами здесь обойтись не удастся. Все страны объявили карантин, а мы — нет. Мое мнение: это неправильно. И вирус распространяется по стране. А в Витебске крайне серьезное положение: практически все стационары перепрофилированы под прием больных с вирусной инфекцией. Много больных пневмонией. И среди них не только пожилые. Есть и 30-летние, у которых нет вредных привычек. И это нарастает как снежный ком. Чтобы это остановить, нужны неординарные меры. Одной самоизоляцией тут уже не поможешь. Возникают сложности, о которых мало кто думал. Я не знаю: либо у высшей власти мало хороших консультантов по медицине, либо к ним не прислушиваются.

Доктор Антоненко не может понять, почему врачи оказались без защитных средств:

— Как ни печально это констатировать, но да, у медиков их не было. В такой стране, как Беларусь, не было достаточного количества масок. Как так? Их же банально просто изготовить.

— Вы выйдете с больничного — и сразу в строй?

— Выпишусь из больницы и хочу взять неделю на реабилитацию. Еще есть астенизация [слабость, истощение]. Но я, думаю, справлюсь с этим. А потом — надо помогать коллегам. Мыслей отсидеться у меня нет.

Врач, заболевший коронавирусом: «После пандемии нужно повесить ордена многим медикам»

В одной из палат реанимации лежит целая семья: муж, жена и сын. Глава семейства Сергей Павлович — тоже врач, но не из БСМП.

— Заболел я 9 апреля: температура поднялась до 39. Два дня побыл дома. Сдал тест — COVID-19, двусторонняя пневмония. Ее подтвердила и КТ. Госпитализировали на четвертый день после того, как почувствовал недомогание. Вслед за мной в больницу с пневмонией попал сын, а потом — и жена. Но коронавирус, к счастью, «посетил» только меня, у родных он не подтвердился.

Доктор признается, что чувствовал себя «ужасно плохо»:

— Температура сбивалась на час-два. Одной ногой я уже стоял там, в могиле. Но врачи БСМП меня оттуда вытащили. Температуры сейчас нет, осталась только слабость. БСМП вообще заточена на борьбу с неотложкой, чрезвычайщиной. И здесь после этой пандемии нужно повесить ордена многим медикам.

Врач говорит, что долго не верил, что у него коронавирус:

— На работе мы были в халатах, перчатках, шапочках, масках. Минимум раз в час обрабатывали все поверхности в помещениях — очень сильным дезраствором. Заходил в магазин только в маске. Садился за руль — обрабатывал и его. Как «оно» ко мне прилипло — загадка!

Сергей Павлович считает, что «сегодня большинство медиков не думает о деньгах»:

— Они встают и идут помогать, какими бы ни были сами: замученными, больными. Медицина — это диагноз. И наши врачи — не просто молодцы, а герои. Они — на боевых действиях, хотя без погонов.


  • Татьяна МатвееваЖурналист TUT.BY

  • Алесь ПилецкийФотограф


Читать полностью:
https://news.tut.by/society/682333.html

Последние новости