haradok.info

Информационный портал

Социальные сети:

Новости Городка Политика

13.05.2019 08:19

391 просмотр

0 комментариев

«Сел и нарисовал». Как в 1995 году БЧБ-флаг сменили на красно-зеленый, а «Пагоню» — на герб БССР

12 мая в Беларуси отмечается День государственного герба и флага. До 1995 года в Беларуси были другие государственные символы: бело-красно-белый флаг и герб «Пагоня». Изменили их в результате первого в независимой республике референдума, инициированного Александром Лукашенко.

«Общество было в большинстве своем ориентировано на старый флаг и герб»

На референдум, который прошел 14 мая 1995 года, было вынесено четыре вопроса: о придании русскому языку статуса государственного, об изменении государственной символики, о поддержке действий президента, направленных на экономическую интеграцию с Российской Федерацией, о необходимости внесения изменений в Конституцию, которые предусматривают возможность досрочного прекращения полномочий Верховного Совета президентом в случаях систематического или грубого нарушения Конституции.

Референдуму предшествовало серьезное противостояние президента и оппозиции. В своей книге «Лукашенко: политическая биография» литературовед, политолог и член предвыборного штаба Лукашенко в 1994 году Александр Федута пишет, что «именно в Народном фронте [БНФ] Лукашенко видел главную угрозу потенциально возможной смуты, ему нужно было покончить с политическим влиянием БНФ раз и навсегда».

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

«Сделать это можно было, лишь рубанув ростки смуты под корень, отняв у „противника“ его главные завоевания. „Завоеваний“ у БНФ было всего два — принятие в государстве исторической белорусской символики и признание белорусского языка государственным. Это и следовало отнять, причем именно на референдуме, продемонстрировав еще раз, что „народ“ поддерживает не оппозицию, а его, Лукашенко», — пишет Федута.

«Оставалось придумать новый герб и флаг — взамен древней белорусской «Пагоні» и бело-красно-белого стяга. «Соцзаказ» на разработку «новой» символики определялся так: «Общество было в большинстве своем ориентировано на старый флаг и герб», — вспоминал глава Администрации президента с 1994 по 1995 годы Леонид Синицын.

В данном случае под «старым» имелся в виду «советский» флаг. С флагом поступили просто: убрали с былого флага БССР серп и молот и обновили начертание орнамента. С гербом все оказалось сложнее. И глава Администрации президента нарисовал его сам.

«Сел и нарисовал. Хоть я и не художник. А потом уже художник оформил все в красках... Устроили своего рода конкурс. Кто-то приносил с аистом, кто-то еще что-то приносил, не помню. Но когда выставили все, Лукашенко принял мои эскизы за основные: „Вот это — наше“. Поэтому от авторства мне тут никуда не деться», — вспоминал Синицын. За основу был взят герб БССР.

«Не хочу, чтобы обо мне думали как о бандите, который разгонял парламент»

Когда оппозиционные депутаты узнали, что 12 апреля все-таки будет принято решение о проведении референдума, они собрались в комнате 367 в здании Верховного Совета, которая была отдана оппозиции.

«Мы были готовы на любые радикальные действия, но не знали, что делать», — вспоминал Голубев. Позже появилась идея голодовки. «Ночью ко мне приехали Позняк и Антончик, — рассказывал депутат Валентин Голубев. — Мы сидели на кухне и думали, что делать. И решили начать голодовку. Это был акт отчаяния. Договорились, что приходим заранее, предупреждаем оппозицию и сочувствующих депутатов, чтобы поддержали то, что мы будем делать. Если могут».

11 апреля 1995 года Верховный Совет приступил к обсуждению вопроса об инициированном Лукашенко референдуме. В бюллетене было сформулировано четыре вопроса. Решено было, что по первым трем вопросам итоги голосования будут носить обязательный характер, а по четвертому консультативный. Осталось назначить лишь дату. Тогда встал Зенон Позняк и объявил, что в знак протеста против принятия решения о референдуме 19 депутатов фракций БНФ во главе с Позняком и БСДГ во главе с Олегом Трусовым объявляют бессрочную голодовку в зале заседаний.

«Это был, конечно, шок. Верховный Совет сразу отказался рассматривать предложение о референдуме. Многие подумали: значит, что-то не так с референдумом, если уж мы пошли на такую чрезвычайную меру. Депутаты подходили к нам и высказывали поддержку. Стало понятно, что Верховный Совет может вообще отменить референдум, — рассказывал Голубев. — Разумеется, отношение депутатов было далеко не однозначное. У одних в зале это вызвало стресс, другие смотрели на нас со стороны, как на какой-то спектакль. У многих начинался озноб от ожидания, чем же все закончится. И все понимали, что просто так нас не оставят».

Фото: bymedia.net

О голодовке депутатов глава Администрации президента узнал днем, но до вечера не предпринимал никаких действий. Вечером он позвонил президенту, и они вместе поехали в Дом правительства, где тогда располагались и президентские службы.

«Мы пришли вместе с министром обороны Костенко. Депутаты сидели в Овальном зале, мы сидели в кабинете президента. И Лукашенко говорит: «Здание заминировано, что будем делать? Как мы будем освобождать? Серьезное дело. Депутаты все-таки». К президенту был вызван Валентин Аголец (командующий внутренними войсками Республики Беларусь), которому был дан приказ «освободить здание в течение тридцати минут», — вспоминал Леонид Синицын.

Первый заместитель председателя КГБ Валерий Кез рассказывал, что ему был отдан приказ выехать вместе с подразделением «Альфа» и подразделением внутренних войск под руководством Агольца принять участие в выдворении депутатов.

В это время к объявившим голодовку депутатам несколько раз приходили с уговорами прекратить голодовку, потом объявили, что в зале заседаний бомба. С собаками приходили офицер и солдаты. Около двенадцати часов ночи депутаты легли спать в зале заседаний. И в это время в зал ворвались военные, которые силой вынесли их из Дома правительства.

Позже Валерий Кез говорил, что «тяжело пережил то, что участвовал в этой акции».

«Мне крайне стыдно было. Я для себя сделал тогда вывод, что больше ни в каких акциях такого рода участвовать не буду. Никто меня ни под каким предлогом не заставит, я лучше уволюсь. Это моя Родина. Не хочу, чтобы обо мне думали, как о бандите, который разгонял парламент. ...Была ли дана команда их бить, я не помню. Она могла быть отдана непосредственно в зале, когда они начали сопротивляться. А план был: если будут сопротивляться — выносить. Выносить, бросать в автобус или машину и увозить их подальше», — рассказывал Кез.

Елена Толкачева / TUT.BY


https://news.tut.by

Последние новости